Недавние реформы правового регулирования гражданского процесса: незавершенный проект

Кристин Югон

Профессор (Университет Монпелье)

Последнее время выдалось богатым на новеллы законодательства и судебной практики. На протяжении последних десятилетий французское государство сталкивается с проблемой хронической загруженности судов и необходимостью увеличения расходов на их функционирование. Эти соображения побудили государство рассмотреть несколько вариантов для исправления сложившейся ситуации. Упразднение поверенных (авуэ) [1] с 1 января 2012 г. потребовало проведения реформы апелляционного производства с обязательным представительством[2]. Однако ее реализация вызвала практические трудности, и за первой реформой последовал ряд других. Самая последняя из них была предусмотрена декретом от 6 мая 2017 года «О возражениях против подсудности и апелляционного производства по гражданским делам», который был выпущен в один и тот же день с декретом № 2017-892 «О различных мерах по модернизации и упрощению гражданского процесса». Эти два декрета были изданы всего через несколько месяцев после принятия Закона № 2016-1547 от 18 ноября 2016 года, известного как «Закон о модернизация правосудия XXI века», который, в частности, был направлен на развитие использования альтернативных способов разрешения споров и упрощение порядка обращения в суд. Эти три нормативных правовых акта являются составными частями поэтапной реформы, нацеленной на сочетание качества и быстроты правосудия[3]. Обязанность вынесения судебных решений в разумные сроки, возлагаемая на государства-члены Европейской конвенции о защите основных прав и свобод, в сочетании с экономическими императивами, обусловленные, помимо прочего, и увеличением числа судебных споров, требуют переосмыслить гражданский процесс. Эта цепочка сменяющих друг друга реформ, которая, как известно, еще далека от окончания, предполагает рационализацию соответствующих ролей сторон и суда в проведении судебного разбирательства (I), а также дополнительные меры по упрощению процесса (II).

I. Рационализация гражданского процесса

 

В целях создания условий для рассмотрения судебных дел более быстрыми темпами, с разгрузкой при этом, насколько это возможно, судей от возлагаемых на них задач, проводимые реформы, которые поддерживались, а иногда и предвосхищались судебной практикой, была направлены на утяжеление бремени обязанностей, носимого сторонами, чтобы, в частности, стимулировать обращение в суд при поддержке профессиональных юристов (A), а также усилить полномочия суда в целях оптимизации времени, затрачиваемого на рассмотрение дела, и сосредоточения внимания суда на существе возникшего спора (B).

A. Увеличение обязанностей, возлагаемых на стороны

 

Будучи всего лишь правом, оставленным на усмотрение сторон, обращение к альтернативным способам разрешения споров все чаще не только настойчиво предлагается, но и, в отдельных случаях, даже становится обязательным, однако нагрузка на стороны заметно возросла именно в ходе самого процесса, в частности, благодаря повышению значимости принципов концентрации доказательств и расширению числа обязанностей, возлагаемых на стороны.

1°) Стимулирование использования альтернативных способов разрешения споров
Среди вариантов, которые регулярно «обкатывались» с конца 1980-х годов, альтернативные способы разрешения споров занимали особое место. В самом деле, хотя их успех и способствует лучшему исполнению судебного решения и разгрузке судов, правовая природа альтернативных способов судебного разбирательства предполагает их использование до возбуждения судебного процесса, который представляет собой разрешение споров именно судом. Однако законодатель постоянно принимал меры, направленные на стимулирование их использования, идя ради этого даже на их более или менее обязательное увязывание с процессом в строгом смысле этого слова. На данный момент законодатель по-прежнему производит впечатление, что он движется к этой цели постепенно, шаг за шагом. Помимо гипотетического наличия в договоре, заключенном между участниками судебного разбирательства[4], оговорки об обязательной согласительной процедуре, и некоторых особых процедур, как в трудовом законодательстве, так и в некоторых судах первой инстанции, наше право все еще не предусматривает систематического обращения к альтернативным способам разрешения споров. Однако ряд индикаторов указывает на подготовку почвы для того, чтобы сделать их использование обязательным. Так, например, согласно декрету № 2015-282 от 11 марта 2015 года в повестки о вызове лица в суд, по общему правилу, должны указываться «меры, предпринятые в целях примирения сторон» [5]. Тем не менее, в настоящее время не предусмотрено каких-либо санкций за несоблюдение этой обязанности, и, при отсутствии таких мер, судья может лишь предлагать сторонам меры для примирения или для медиации[6]. Кроме того, с 1 января 2016 года, профессиональные участники рынка также обязаны бесплатно оказывать своим клиентам услуги по проведению медиации, но она не является для них обязательной[7].
2°) Развитие принципа концентрации доводов
 Da mihi factum, dabo tibi ius: «расскажи мне факты, и я скажу тебе право». Это традиционное распределение ролей между сторонами, которые должны указывать и доказывать факты, необходимые для удовлетворения их требований, и судом, устами которого «говорит» закон, более не соответствует тем ролям, которые определены для них законом. Мало того, что стороны теперь обязаны указывать доводы правового характера, но они должны теперь представлять суду, рассматривающему первоначальное исковое требование, все доводы, которые, как они полагают, могут служить его обоснованием. Этот так называемый принцип концентрации доводов, который, несомненно, увеличивает бремя ответственности адвокатов, пока еще не распространяется на ходатайства. Реализация этого принципа, ограничиваемая доводами сторон, означает недопустимость возбуждения нового процесса между теми же сторонами для того, чтобы добиться удовлетворения, с помощью новых доводов, предъявленных ранее требований. Чтобы добиться такого результата и, таким образом, ввести в наше позитивное право этот принцип концентрации доводов, судебная практика была вынуждена сделать выбор в пользу намного более строгой концепции обязательной силы вступившего в силу решения суда[8]. Кроме того, реформа апелляционного производства закрепила новый принцип концентрации – принцип процессуальной концентрации требований[9]: для сторон вводится обязанность указывать все свои требования по существу дела в трехмесячный срок (с момента подачи жалобы – для апеллянта, и с момента уведомления о них – для ответчика); этот срок сокращается до одного месяца, если апелляция рассматривается в краткие сроки[10]. Введение данной обязанности, вызывающей опасения у практиков, не создает препятствий для принятия к рассмотрению в рамках мотивов обжалуемого судебного решения требований в качестве ответа на заявленные требования и подкрепляющие их документы противной стороны, или разрешению судом вопросов, возникших уже после заявления первоначальных требований, в результате вступления в дело третьей стороны либо обнаружения или раскрытия какого-либо факта. Эти требования по концентрации направлены на то, чтобы избежать ненужной траты времени – на новое судебное разбирательство (в отношении концентрации доводов) и продления подготовки дела к слушанию (в отношении процессуальной концентрации апелляционных требований). Такого рода рационализация порядка проведения судебного разбирательства основывается на увеличении рабочей нагрузки на адвокатов, с подразумеваемым риском привлечения их к профессиональной ответственности, если они не смогли своевременно представить довод или заявить требование. Аналогичный риск возникает и при несоблюдении налагаемых на них процессуальных обязанностей.
3°) Процессуальные обязанности, возлагаемые на стороны
 Данная рационализация судопроизводства, обязывающая адвокатов, отражена и в других аспектах гражданского процесса. Традиционно утверждалось, что гражданский процесс возбуждается по инициативе сторон, и, следовательно, в том темпе, в котором они посчитают нужным исходя из совершения процессуальных действий. Теперь использование процессуального календаря, согласованного между судом и сторонами, изначально задает заранее определенный темп. Например, статья 764 ГПК предусматривает, что сроки, зафиксированные в календаре подготовки дела к слушанию, могут быть продлены только при наличии серьезных и надлежащим образом обоснованных обстоятельств.

Апелляционное производство, подвергавшееся нескольким реформам, теперь ограничено все более жесткими предельными сроками, которые стороны вынуждены соблюдать под угрозой неприемлемости или утраты силы предъявляемых ими требований. Так, под угрозой утраты силы апелляционного заявления, выявляемой по инициативе суда, апеллянт располагает трехмесячным сроком для подачи в судебную канцелярию своих требований[11]. Другая сторона, под угрозой неприемлемости, также выявляемой по инициативе суда, имеет такой же срок после уведомления о требованиях апеллянта, для подачи в судебную канцелярию своих требований и, в случае необходимости, для подачи встречной или спровоцированной апелляции[12].

Данный механизм, введенный в контексте увлечения бремени обязанностей, лежащих на сторонах, имеет следствием усиление полномочий суда.

B. Усиление полномочий суда

 

Данное усиление полномочий суда выражается, в частности, в руководстве ходом судебного разбирательства, а также в его юрисдикционных полномочиях.

1 °) Более строгий контроль за ходом судебного разбирательства
Хотя традиционно считалось, что судья может навязывать темп судебного разбирательства, устанавливая сроки совершения процессуальных действий, недавние реформы дали ему все более значимые полномочия в целях ускорения рассмотрения дел. Например, в случае письменного производства с обязательным представительством, председатель палаты, которой было поручено рассмотрение дела, может сразу направить дело на слушание в судебном заседании или передать его судье, следящего за подготовкой судебных дел, который в наиболее важных случаях может фиксировать календарь подготовки дела к слушанию после получения мнения сторон[13]. Он также может дать разрешение на рассмотрение дела в ускоренном порядке с помощью вызова в суд ответчиков по делу в определенный день или, при подаче апелляции в рамках производства с обязательным представительством, выбрать ускоренное производство, которое предполагает рассмотрение дела в более сжатые сроки.

В рамках устного разбирательства, судья может отказать в вынесении на прения сторон требований, доводов или документов, представленных без разумных причин по прошествии срока для обмена документами, ведь такое опоздание нарушает права защиты[14].

Кроме того, и этот момент является очень показательным, после издания декрета от 6 мая 2007 года, прекращение рассмотрения дела в связи с истечением срока судебного разбирательства, который санкционирует непроявление должной осмотрительности сторонами на протяжении более двух лет, может быть выполнено по инициативе суда[15], тогда как ранее это было возможно только по ходатайству одного из участников процесса. Именно в этом вопросе об активной роли суда в процессе и находит свое подтверждение тенденция расширения полномочий суда.

2°) Расширение активной роли суда
Поскольку, как традиционно считается, гражданский процесс находится в руках сторон, обычно судья не имеет права проявлять инициативу в выдвижении доводов с возражениями против иска или по процессуальным вопросам, каковые, за исключением вопросов публичного порядка, остаются на усмотрение сторон. Ранее это имело место касательно истечения срока рассмотрения дела судом. Это также имело место в отношении большинства оснований о прекращении производства по делу в связи с отсутствием нарушений частных интересов истца, но этот подход был отвергнут, по крайней мере, в пользу отсутствия процессуальной правоспособности и обязательности вступивших в силу судебных решений, которые теперь могут выявляться и по инициативе суда[16].

Эта рационализация порядка проведения судебного процесса в то же время привела к увеличению полномочий судей, ответственных за подготовку дела к слушанию.

3°) Расширение полномочий судей, ответственных за подготовку дела к слушанию
Одновременно, в целях сокращения потери времени, обусловленной коллегиальностью суда и связанными с нею затратами, судьи, следящие за подготовкой дела к слушанию, теперь имеют право разрешать определенное количество процессуальных вопросов, которые в том числе могут привести к прекращению судебного разбирательства. Например, в случае, когда ходатайство подавалось уже после назначения дела, только судья по подготовке дела в трибунале большой инстанции обладает компетенцией разрешать, помимо прочих процессуальных возражений, вопросы о прекращении рассмотрения дела; дабы избежать признания их неприемлемыми, стороны могут представлять свои возражения, только если они были обнаружены и раскрыты после передачи дела на слушание в судебное заседание[17]. Значимость данных полномочий, приобретенных в ходе последних реформ, потребовала создания особого порядка обжалования такого рода определений[18]. То же самое происходило и с полномочиями советника по подготовке дела к слушанию, отвечающего за исследование доказательств в апелляционном суде. И здесь значимость предоставленных ему полномочий привела к установлению особого процессуального режима для обжалования вынесенных им решений, который отныне включен в статью 916 ГПК в результате реформы, осуществленной декретом от 6 мая 2017 года.

И хотя, по мнению практикующих юристов, это перераспределение ролей суда и сторон во многих отношениях привело к усложнению процесса, законодатель одновременно попытался упростить порядок гражданского процесса.

II Упрощение процесса

 

Для достижения этого результата было опробовано несколько вариантов. В основном речь шла о дематериализации процессуальных действий (А), введении элементов письменного производства в устный процесс (В) и развитии замкнутых каналов в процессе с участием представителя (С).

A. Дематериализация
Не вызывает сомнения, что на протяжении многих лет министерство юстиции питало надежду, что дематериализация процессуальных действий будет способствовать повышению качества рассмотрения дел. Она была реализована поэтапно. С января 2008 года все трибуналы большой инстанции были подключены к RPVA[19] (частной виртуальной сети адвокатов) и сервису электронной адвокатуры. Второй этап заключался в дематериализации процессуальных действий, для совершения которых законодательно предусмотрено требование о представительстве сторон адвокатом. Реформа апелляционного производства, вступившая в силу с 1 января 2011 г., была направлена на дематериализацию процесса в суде апелляционной инстанции. В статье 930-1 ГПК предписывается, что, под угрозой признания неприемлемыми по инициативе суда, процессуальные акты передаются в суд в электронном виде, оставляя возможность передачи документов в суд традиционными способами только в случае невозможности использования электронных каналов из-за внешней причины. Строгость выбранной санкции, а именно автоматическая неприемлемость, делает дематериализацию неизбежной. Аналогичное правило вступит в силу в 2019 году в отношении процесса с обязательным представительством в трибунале большой инстанции.

Министерство юстиции параллельно работает над предоставлением сторонам в рамках процедур, в которых не предусмотрено обязательного представительства сторон адвокатом, возможности обращения в суд и онлайн отслеживания их дела. Объявленные реформы должны укрепить эту тенденцию, с одновременным обеспечением возможности для участников разбирательства использовать онлайн медиацию, которая, скорее всего, с течением времени, станет обязательной перед обращением в суд.

Это внимание, уделяемое упрощению процессуальных действий, также служит объяснением и для сокращения места, отводимое судоговорению, в том числе и в устном процессе.

B . Сокращение судоговорения
В самом деле, понятно, что дематериализация не может внедряться одинаковым способом в письменный процесс с обязательным представительством профессиональным юристом и в устном производстве, в котором стороны могут отстаивать свою позицию самостоятельно. Это противопоставление между устным и письменным производством, традиционное для французского гражданского процессуального права, имело тот недостаток, что оно не в полной мере адаптировано к деятельности профессиональных юристов в случае, когда стороны предпочитают прибегнуть к их помощи. Может даже случиться, что стороны, хотя и не представленные профессионалом, желают по разным причинам ограничить значимость сказанного в суде. По этим причинам, целями последних реформ устного производства выступало увеличение места, занимаемого элементами письменного процесса, в частности на основе выбора сторон, которые, в рамках этого типа процесса, могут предпочесть сослаться на требования и доводы, сформулированные ими в письменной форме, невзирая на то, представляются ли они профессиональным юристом или нет[20].

В рамках письменного процесса, упомянутое стремление к упрощению побудило законодателя содействовать использованию замкнутых каналов.

C. Развитие замкнутых каналов
Уже долгие годы законодатель пытается внедрять краткосрочные процедуры, такие как процедуры с фиксированной датой или определение о запрете на совершение платежа.

Из свежих примеров, обращает на себя внимание процедура краткосрочного апелляционного обжалования с обязательным представительством. Как можно понять из названия этой процедуры, речь идет об ускоренном рассмотрении дел, требующих особенной оперативности. К ним относятся дела, имеющие срочный характер или готовые к вынесению судебного решения, или когда была подана апелляция на определение об обеспечительных мерах или в порядке обеспечительных мер, или на некоторые определения судьи по надзору за подготовкой судебного дела к разбирательству[21]. Важная новелла, закрепленная декретом от 6 мая 2007 года, заключается в том, что данная процедура, как процедура общего права, предполагает соблюдение жестких сроков. В соответствии со статьей 905-1 ГПК, когда в отношении дела председателем палаты устанавливается краткий срок рассмотрения, апеллянт, под угрозой признания апелляции не имеющей силы по инициативе суда, должен подать в судебную канцелярию апелляционное заявление в течение десяти дней с момента уведомления; под угрозой применения этой же санкции, он должен сообщить свои требования в течение месячного срока опять-таки с момента извещения. В свою очередь, ответчику, под угрозой признания доводов неприемлемыми по инициативе суда, отводится месячный срок, следующий после уведомления о требованиях апеллянта, для подачи в канцелярию своих требований и возражений и, в случае необходимости, подачи встречной или спровоцированной апелляции.

Эта цепочка быстро идущих друг за другом процессуальных реформ хотя и преследует интересные цели, но вызывает озабоченность практикующих юристов. Их обеспокоенность усугубляется еще и тем, что в ближайшие месяцы ожидается объявление масштабной реформы гражданского процесса. Желание правительства, тогда и сейчас, заключается в совершенствовании и упрощении гражданского процесса. Обсуждаются несколько направлений реформ: развитие альтернативных способов разрешения споров до обращения в суд; стимулирование их использования с помощью предоставления участникам судопроизводства соответствующего инструментария на основе технологических изменений; создание условий для более качественного администрирования судами рассматриваемых ими дел и повышения авторитета решений суда первой инстанции, что, скорее всего, приведет к отмене в ближайшие месяцы приостанавливающего эффекта апелляционной жалобы!

 

[1] Поверенные (авуэ) обладали монополией на представительство сторон (выполнение процессуальных действий) в апелляционных судах в отношении процесса с обязательным представительством сторон. После упразднения авуэ, представительство сторон в рамках такого процесса возлагается на адвокатов, практикующих в пределах округа соответствующего апелляционного суда.

[2] Décret n°2009-1524 du 9 décembre 2009 relatif à la procédure d’appel avec représentation obligatoire en matière civile.

[3] Décret n° 2015-282 du 11 mars 2015 relatif à la simplification de la procédure civile à la communication électronique et à la résolution amiable des différends ; Décret n° 2014-1633 du 26 décembre 2014 modifiant le décret n° 2010-434 du 29 avril 2010 relatif à la communication par voie électronique en matière de procédure civile et portant adaptation au droit de l’Union européenne ; Décret n° 2014-1338 du 6 novembre 2014 relatif à la procédure civile applicable devant la Cour de cassation ; Décret n° 2013-429 du 24 mai 2013 portant application de la loi n° 2013-404 du 17 mai 2013 ouvrant le mariage aux couples de personnes de même sexe et modifiant diverses dispositions relatives à l’état civil et du code de procédure civile ; Décret n° 2012-1515 du 28 décembre 2012 portant diverses dispositions relatives à la procédure civile et à l’organisation judiciaire ; Décret n° 2010-1647 du 28 décembre 2010 modifiant la procédure d’appel avec représentation obligatoire en matière civile ; Décret n° 2010-1165 du 1er octobre 2010 relatif à la conciliation et à la procédure orale en matière civile, commerciale et sociale ; Décret n° 2010-434 du 29 avril 2010 relatif à la communication par voie électronique en matière de procédure civile ; Décret n° 2010-433 du 29 avril 2010 portant diverses dispositions en matière de procédure civile et de procédures d’exécution ; Décret n° 2008-1276 du 5 décembre 2008 relatif à la protection juridique des mineurs et des majeurs et modifiant le code de procédure civile ; Décret n° 2005-1678 du 28 décembre 2005 relatif à la procédure civile, à certaines procédures d’exécution et à la procédure de changement de nom (…).

[4] G. Block, La sanction attachée au non respect d’une clause de conciliation ou de médiation obligatoire, in Liber Amicorum en l’honneur de Raymond Martin (Mélanges), Bruylant, 2004, p. 69 et s.

[5] Art. 56 CPC

[6] Art. 127 CPC.

[7] Art. L. 612-1 du code de la consommation

[8] A. Posez, Le principe de concentration des moyens, ou l’autorité retrouvée de la chose jugée, RTD civ. 2005, n°2, p. 283.

[9] S. Amrani-Mekki, L’appel en matière civile : en marche vers un nouvel équilibre procédural. – A propos du décret n°2017-891 du 6 mai 2017 relatif aux exceptions d’incompétence et à l’appel en matière civile, JCP-G 2017, 1109.

[10] Art 910-4 du CPC.

[11] Art. 908 du CPC.

[12] Art. 909 du CPC.

[13] Art 764 et 912 du CPC.

[14] Art. 446-2 du CPC.

[15] Art. 388 du CPC.

[16] Art. 125 du CPC.

[17] Art. 771 du CPC.

[18] Art 776 du CPC.

[19] Частная виртуальная адвокатская сеть

[20] Art 446-1 et 446-2 du CPC.

[21] Art. 905 du CPC.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *